Хмельницький портал

Можливість знати більше.

У 1594 році поселення Плоскирів (нині Хмельницький) відвідав посол австрійського імператора Еріх Лясота. Він залишив найдавніший з усіх відомих опис Плоскирова.

чт.17082017

Оновлено:03:17:19 PM

Ви не авторизовані.Зареєструватись ?

Back Ви тут: Головна Про місто Інформація Проскурів в літературі ...А в бою еще важней (отрывок из книги)

Історія

...А в бою еще важней (отрывок из книги)

Я был командиром эскадрона в городе Проскурове. В том самом Проскурове, где когда-то служил и писал известный русский писатель, подпоручик Куприн. Не могу утверждать точно, но из рассказов местных старожилов было известно, что наш гарнизонный Дом Красной Армии в старое время был офицерским собранием, где непременно бывал и Куприн. Очевидно также, большой ошибки не будет, если предположить, что именно в Проскурове произошли действительные события, которые послужили писателю основанием для знаменитого «Поединка». Во всяком случае хутор Дубовый находился рядом с Проскуровом.

Я был командиром эскадрона в городе Проскурове. В том самом Проскурове, где когда-то служил и писал известный русский писатель, подпоручик Куприн. Не могу утверждать точно, но из рассказов местных старожилов было известно, что наш гарнизонный Дом Красной Армии в старое время был офицерским собранием, где непременно бывал и Куприн. Очевидно также, большой ошибки не будет, если предположить, что именно в Проскурове произошли действительные события, которые послужили писателю основанием для знаменитого «Поединка». Во всяком случае хутор Дубовый находился рядом с Проскуровом.

В 1924 году, после окончания Киевской военно-политической школы, меня направили для дальнейшего прохождения службы в прославленную 1-ю Запорожскую кавалерийскую дивизию Червонного казачества. В этой дивизии, совершившей много героических подвигов во время гражданской войны и иностранной интервенции, я прослужил [6] более 8 лет. Прибыл в нее политбойцем, уехал — командиром отдельного эскадрона связи.

Утопающий в зелени город Проскуров, тихие и тенистые проскуровские улицы, приветливые люди, бесконечно любившие свою дивизию, и верные друзья, которых я обрел в этой дивизии, делали трудную службу кавалериста легче.

Надо сказать, к городу Проскурову я привык и полюбил его буквально с первых дней, может быть потому, что в детстве и ранней юности мне пришлось жить на небольшом руднике в Донбассе, где все, от мала до велика, знали друг друга в лицо, а в Киеве, например, бывая на улицах и встречаясь с непрерывным людским потоком, пытливо всматриваясь в лица, никогда не встречал знакомых. Большой и шумный город давил меня. Я все время чувствовал себя в нем как-то неуютно. Совсем иное дело Проскуров! Он был мне понятен и близок.

Была и вторая причина: мне очень понравилась дивизия, ее славные традиции.

Червонное казачество, родившееся в декабре 1917 года, прошло большой и славный боевой путь. Оно сыграло важную роль в ожесточенной борьбе за установление и укрепление Советской власти на Украине. Червонные казаки на полях гражданской войны, вместе с другими частями Красной Армии, громили войска немецких интервентов, контрреволюционные банды петлюровцев, деникинцев, белополяков, врангелевцев, махновцев.

Все части и соединения Червонного казачества свято хранили свои боевые традиции — беспредельную преданность партии и народу, жгучую ненависть к классовым врагам, боевое братство бойцов и командиров, высокий дух пролетарского интернационализма.

Можно безошибочно сказать, что в первой дивизии я получил путевку в большую жизнь. Там был принят в члены ВКП(б). Там сформировался как политработник, командир, самостоятельный человек.

В нашей дивизии высоко ценились умение владеть шашкой и пикой, отлично стрелять из всех видов оружия и, конечно, хорошо управлять конем. К этому приучали каждого бойца с первого дня службы. У нас тогда было много отличных мастеров конного дела. Но среди них особо выделялся командир пулеметного эскадрона 2-го кавалерийского полка Дмитрий Мациевский. На всеармейских соревнованиях он не раз занимал первые места по стрельбе из револьвера и из станкового пулемета.

Один из лучших наездников дивизии, он сидел в седле, как влитой, когда его прекрасно выезженный конь шел по манежу испанским шагом. Мациевский был отличным рубакой и шашкой владел не хуже, чем револьвером.

Познакомившись, мы быстро сошлись и стали близкими друзьями. Мне все нравилось в нем: его шутки, манера говорить, голос. Мне хотелось во всем подражать ему: так же ездить, так же стрелять, так же рубить. Именно Мите Мациевскому я обязан тем, что в конце концов стал неплохим кавалеристом, ведь до этого мне не приходилось служить в коннице. В начале нашей дружбы я был политруком сабельного эскадрона и, конечно, не мог не заботиться о своем авторитете у подчиненных, а о каком авторитете можно говорить, если политрук плохой кавалерист.

Надо сказать, что вторым кавалерийским полком, где мы служили, командовал замечательный человек — Пантелеймон Романович Потапенко, командир, известный всей красной коннице, бывший кузнец из Барвенково, политкаторжанин, герой гражданской войны.

Очень требовательный к себе и к окружающим, строгий, но всегда доступный для каждого бойца, опытный командир и простой человек, Пантелеймон Романович пользовался большим авторитетом.

В дивизии часто вспоминали, как во время войны с белополяками его полк захватил французскую военную миссию, ехавшую на большой легковой автомашине в район боевых действий, и как Потапенко не совсем вежливо обошелся с галантными французами.

Пантелеймон Романович никогда не стеснялся в выражениях, внешне был резким, грубоватым человеком, но в душе своей всегда оставался мягким и добрым. Он очень любил по ночам проверять дежурных в казармах и на конюшнях. Если он обнаруживал нерадивого или спящего дневального, обязательно по-отечески выговаривал: «Ну что же ты наделал, а если бы старшина пришел? Щоб було? На губу?»

Когда меня, комиссара эскадрона связи, неожиданно назначили и командиром этого эскадрона, я сразу почувствовал нехватку знаний. Пантелеймон Романович в это время исполнял обязанности командира дивизии. Мы стояли в летних лагерях в местечке Меджибож, в тридцати километрах от Проскурова. В душный вечер он вызвал меня в свою палатку и, сидя в расстегнутой гимнастерке, объявил приказ о моем назначении, сказав при этом коротко, но категорично: «Надо учиться, хлопец». Тогда я решил начать серьезно готовиться к поступлению в военную академию.

Это было для меня нелегким делом при моем элементарном образовании: четыре класса начальной рудничной школы и около двух лет учебы в военно-политической школе.

Но вот все трудности преодолены. Я довольно успешно сдал предварительные, а затем и вступительные экзамены и в дождливом октябре 1932 года поступил учиться в Военную электротехническую академию Красной Армии. Эскадрон связи я сдал Н. И. Боровягину, бывшему помощнику командира эскадрона связи 2-й кавалерийской дивизии Червонного казачества.

 

 

Текст дан по изданию: Издание: Пересыпкин И. Т. ...А в бою еще важней. — М.: Советская Россия, 1970.

Пересыпкин Иван Терентьевич - маршал связи. Его именем в г.Хмельницком названа улица.